Дурак - Алхимия УДАЧИ проект Наташи Вольпиной

ДУРАК

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ НЫНЕШНЕГО ВОПЛОЩЕНИЯ ПРОШЛОМУ

(методы тайцзи и регрессии в нескольких моих погружениях с проводниками)

Утром во сне мельком ворот рубашки, потом силуэт – решаю оставить на институтское занятие по теме противоположного пола.

Вот я клиент в погружении приходит парень лет 17-19, хлесткая летящая фигура,  искристые глаза. Сидят вдвоем плечом к плечу, прислонившись к неровным камням городской стены, только что фехтовали. Не дуэль, друзья, пахнет мужским и конским потом, городской пылью от стены, немного навозом – но запахи не противные.

Мой приятель – ровесник, плотный, рассудительный, неторопливый с еще юношеской бородкой (так с ней и останется) – я знаю, он либо вот-вот станет герцогом, либо уже стал. Видимо, учились вместе, потому что я, явно, не из его города-герцогства. Информация распаковывается постепенно, сейчас мне понятно, что я вошла в картинку, где только-только состоялся важный разговор между ними, из тех, что определяют.

Подумай, я ж тебе сломаю жизнь, –  говорит плотный-рассудительный.
Дурак, – щурюсь я и сплевываю сухую травинку.

«Найди эпизод, где ты занимаешься любимым делом», – слышу голос проводника, смеюсь и делаю паузу: КАКОЕ любимое дело? Знали б вы кто я – это ж невозможно увидеть из нашей комнаты ))))

Найди, где тебе понятно, кто ты, – подхватывает следующий  проводник.
Сижу в огромном зале, на ступеньке трона – я уже в гриме, на тронном кресле – герцог, в зале полно народу.
Ты попала в женское воплощение? – теряется проводник.

Я-то с первой минуты знаю, кто я, но клиент отвечает на вопросы, неважно, что видит куда больше.

Я ШУТ. Но не те, к которым вы привыкли, хотя, таких, как я, сотни. Очень часто из самых родовитых фамилий (вспомните, к примеру, времена Петра Первого).
Однако, правила едины: человек, принуждённый или пожелавший отказаться от своего лица, никогда не суждено создать семью или занять мало-мальски уважаемое место. Что взамен? Право и функция санкционированного иного мнения – некая узаконенная оппозиция, укрытая плащом правителя. Не обязательно правду и истину несут шуты – подчас глас противоположного лагеря.

Часто красивы, отличные музыканты, танцоры, с гипнотабельным голосом  со способностью менять голос, тонкие психологи, актеры,  сценаристы и режиссеры в одном лице. А мой, вроде как, уникальный случай, так как я живу во дворце не всегда, иногда тайком еду в родовое гнездо и там я – обычный мелкий дворянин.
Мне повезло с другом, а этому герцогству с правителем.
Сверяет масштаб дел, опираясь на интересы страны, а не личных сундуков и гормонов, и у него есть я – Шут.
Шут в тронном зале иронизирует, кривляется, смеется и открыто проговаривает то, что не знает или не вправе произнести вслух Герцог. А без свидетелей Герцог и Шут обсуждают то, что позже станет указами.
Во многом благодаря такому шуту, достиг Герцог высот сострадания к проявлениям людского нрава, ответственности и баланса власти.

ДУРАК

Сложно в погружении: я ж не могу падать в объяснялки – внутри с картинками, звуками-запахами и ощущениями просто озвучиваю, проводникам тоже не просто.
Подключается Таня Г, капитан: «Найди момент, где  что-то классное, триумф».

Не то, что вы думаете: я в дешевом кабаке, набитом под завязку пьяными мужиками и бабами-проститутками. Город пригласил наемников то ли солдатами на войну, то ли защитой  городу.
Защита?! Перекати поле, привыкли убивать, но не привыкли жить в одном месте, жениться нельзя, иная доля – только дезертировать с перспективой веревки на шею. Многие из тех, кого по феодальной дани в солдаты малолетками. Бабы – бабки – бухло, а карьера “если смерти, то мгновенной – если раны небольшой”.
Как бы ни полыхнуло мародерствами, убийствами, грабежами. Сколько времени они здесь? Установить правила игры и все время держать руку на пульсе.

В кабаке ловлю чуйкой, как башка и сколько выпил. К кому подойти потрындеть, кого послушать.

Из кухонной двери выходит девчонка лет 11-12.  Знает меня в лицо. Не сдаст? Хотя, что такого, что шут зашел выпить – но, если раскроют, уж не поговоришь, а жаль – самый момент. Ставит кружки солдатам, надо ее убрать, на обратном  пути перехватываю, сажаю на колени, елозит задницей, между  ног начинает твердеть.
Дура, малолетка, закончит проваленным носом на задворках, где нищие и прокаженные. Или маркитанткой на поле боя снимать сапоги с такого вот солдата,  кому сейчас кружки поставила, еще с живого ведь снимет, может, и сама добьет. А начнется с кабака и с того, что свербит у нее …
Иди коня запряги, – сую деньги: «…напои – да  свежей водой, не с кухни».

Сразу перескакиваю в другой эпизод,  где Герцог зачитывает указ по полку в городе, как и когда имеют право выходить за пределы отведенной им слободы, чтобы там были лучшие кабатчики и лучшее вино и шлюхи, но за  пределы –  только по разрешению полковника и со всякими другими условиями.

Сижу в гриме на ступеньках и внутренне ерничаю: «Гляди как излагает указилку из того, что по кабакам»

Шут не только собирает информацию, знакомится, трепется и пьет  – развеивает конфликты, придумывает схемы, кумекает, кому стоит дать денег, а кому ни за что, исподволь привлекает нужных купцов, гасит чрезмерную алчность ростовщиков – по мелочи, вроде как, но эта мелочь за годы насыщает город благополучием и хотя бы некоторыми высокими вибрациями справедливости, милосердия …. Не занудствует, свой в доску – классно поет, охальничает, расшучивает серьез и пафос …. Эййй!

Дальше не на одном, а на нескольких докрутила жизнь по ключевым эпизодам и темам до финала и до МД.

ДУРАК

Хочу глянуть,  есть ли у него семья.
Ты сейчас где?  – голос проводника.
– В  лесу, в одиночестве верхом, плащ с капюшоном скрывает фигуру …
Медленно еду, устал –  прислушиваюсь … Недаром в нечеловеческих лисой – именно такие ощущалки: ветка хрустнет, что спереди-сзади, Конь не тревожится?
Я не могу взять сопровождающих, не знаю, когда получится урвать домой. Никто не должен знать –  нельзя приводить хвост, нельзя рисковать, доверившись кому-либо. В семье считают, что я – на службе у кого-то из крупных феодалов, возглавляю армию. Не знают точно место: ну где у солдата постоянное – мне это выгодно.

ДОМА у камина – жена рядом молча: привыкла, что мне надо оттаять.

Что здесь ты сделал  своими руками? – проводник на групповом по талантам и способностям.
Ой, господи, да ЧТО! я тут могу своими руками? Разве что детей, да и то тут не совсем руками )

У меня другие таланты и способности –  вот их рассмотреть,  пропитаться, почувствовать. Как он строит жизнь, отношения, сочиняет музыку, пишет баллады и стишки. Как фехтует и как умеет вести разговор.
Из нынешнего воплощения уже понятно, что за личность, он мне очень дорог. Обаятельный, остроумный, едкий, чистый, смелый, умный, и настоящий, очень спокойный.
Дом: небольшой замок, человек двадцать-тридцать народу внутри, с женой ее брат – на хозяйстве.
Дети – девочка и мальчик, близнецы, сейчас им 11 – как той кабацкой шлюшке.

Утром перед рассветом выхожу за ворота в лес, солнце касается листвы нежно, как губами теленка или щенка. Здесь солнце – чистое, в городе мутноватое.  Срываю белый стебелек, на нем несколько крошечных чашечек, похожих на лилии – поднимаю кверху взглянуть на солнце сквозь лист, а роса в чашечках ослепительно в глаза. Щекотно от теплого расслабления внутри, смеюсь и….

… и приходит эпизод: дочка маленькая играет шкатулкой с драгоценностями – ее наследство, у нее с братом – у каждого отдельное прямо сразу, так лучше.
Я приучаю ее к роскоши не звона монет, а великолепия мира, где рубины и бриллианты отличаются от земляники и капель росы только вдохновением ювелира в единении с энергией кристалла. «КамуСки», – дочка перебирает, подбрасывает блестящие кольца, диадемы, браслеты – сует в рот и морщится от кислого металла.

Утро набирает силу, птичье щебетание возвращает в лес, в руке цветок – представляю, как вернусь в спальню, тихо спущу одеяло и буду вести стебельком по телу жены, по ложбинкам и бугоркам. Вчера была ночь, а сейчас светло – рассмотрю, как  изменилось тело.
Вдруг подходит жена.
Ну чегооооо, – тяну разочарованно. – … разбудил б в кровати поцелуем – было б у вас, сударыня, волшебство, а теперь спугнула – обернулось обычным цветком».
Проверим, – тянет она меня на траву, – волшебство оно в лесу самое волшебное»

ДУРАК

Следующий эпизод вечером того же дня в спальне с дочкой –  она сидит на полу щекой к моему колену, как у нас заведено.
Я нынешняя из погружения улыбаюсь знакомой позе – не вы завели, наша фирменная. Так сейчас сижу у коленки любимого, так по всей линии всех воплощений, с самого первого на Земле, а , может, и раньше – кто знает.
Продолжаю просматривать «то кино»: какая комната, чем освещают,  чем согревают. На  каминной полке – мой утренний  крошечный в ликерной рюмке.

Ликерная перебрасывает в эпизод, где 4-летние дочка с сыном танцуют на столе, я учу движениям, грации,  балансу –  стол заставлен рюмками и стаканами, они должны идти в танце, не столкнув. Стараются, когда ножка начинает дрожать, целую это место и втягиваю запах запомнить клеточками тела.

Огоньком следующий эпизод: возвращаемся из церкви, дети выпрыгивают из кареты и уносятся играть с дворовыми прямо в своих нарядных выходных барских одежках.  Возвращаются вымазанные, с оторванными кружевами, у  дочки подол подоткнут, как обычные холщовые платья дворовых – удобнее бегать. Тусовались на конюшне, может даже, кто из конюхов поводил верхом без седла.
– Дурачки! – закрывает глаза жена в автоматической оторопи  от полностью изувеченных туалетов, но ругать-то невозможно.

– Дурачки! Дурачки! – кричат наши чумазые, одинаковые и такие разные.

Следующий эпизод: мой друг, Герцог. То ли отравили, то ли  ранили несколько дней назад, я у постели в шутовском гриме, грим течет и приходится подправлять; в спальне темно и жарко (у раненого озноб), подправляю наощупь – за многие годы приспособился. Зрелище алой улыбки на дрожащих  губах «то еще»: «Я все-таки испортил тебе жизнь» (даже не слышу, а угадываю шелест слов в знакомой, давно седой бороде).
Дурак! – отвечаю искренне и оттого весело.

ДУРАК

Финал по теме перехода через умирание.
Возраст сложно угадать, тащусь по улице без цели, седая щетина, устал и мутит. Грязный, но одежда явно приличная, сапоги мягкие – значит, не верхом. В городе пару дней, что ли?

Подожди минутку, дай почувствую, пьяный или нет, – говорю проводнику.

Пьяный, но это даже хорошо сейчас. Окраина, улицы узкие, зловонные и грязные. Тут разборки, дешевые сговоры, кабаки, притоны, нищие собираются, ссоры кому какой район сегодня.  Иду вдоль стены – чуть поодаль ворота, там полно народу войти или въехать в город – ворота не парадные, забиты телегами.
Устал –  лежу, прислонившись к вонючим мешкам – мокрые, видно, давно лежат. Мешки придавливает колесо от телеги с обломком сломанной перекладины.
Рядом начинается перебранка. Картежники что ли? Нет, те серьезно, а здесь так – размяться. Встаю и прохожу через их потасовку, отталкивают, прохожу второй раз – третий.

Нарываюсь, что ли? – озвучиваю проводнику. Вне тела выглядит, точно – нарываюсь.
Парни входят в азарт и толкают меня от одного к другому. Шут, я умею, переваливаю тело от одного к другому,  падаю –  поднимают за шиворот, в очередной раз оттолкнули со всей силы – виском прямо на тот самый обломок  … Кровь … Парни останавливаются, один подходит, становится боком и коротко ножом в спину. В эту точку убивали не раз, перед нынешним в подмосковной осени 1941 маленькой девочкой ранило туда же. Там сейчас крупная родинка – у Шута еще не было, я знаю то свое тело. Парень шарит по карманам ….
Душа отлетает сразу и останавливается поодаль, вижу тело: красивый сильный мужик … Зачем?
Рядом встают четыре призрачные фигуры – не энергии. Появляется луч и звук – пора. Но я стою. Что будет с телом? Я не хочу, чтобы собакам, чтобы раздели, чтобы ….
Луч и звук явно.
Что? – спрашивает проводник на мое молчание.
Пора, но я не хочу уходить. Что будет с телом?
– Перейди сейчас в момент, где ты уходишь.
Слушаюсь: проводник знает лучше, у нас под видео-запись – коллега «на берегу» видит мое лицо, мимику. А я в погружении, в легком трансе, глаза закрыты, потом посмотрю. Видео-запись –  классный инструмент не только для безопасности  и  грамотности, но и сама видишь свое лицо в разных эмоциях (очень много дает).

По лучу  не вверх, а вперед.
В прохладе МД жена и Герцог. Делаю им придворный поклон. Почему-то тело пока Шута, но ведь моя душа –  женская. Почему не меняется?
Мы чего-то ждем.

ДУРАК

Бешеный стук копыт: четверка на немыслимой для города скорости.  Улицы узкие, к воротам  подъехать только в объезд, из кареты на ходу выпрыгивает женщина в парадном туалете, падает в грязь. С облучка слетает мальчишка-паж, она отталкивает его и кричит что-то похожее на rapport или Raul.
Карету занесло, когда она выпрыгивала, кучер выправляет ситуацию, но я слежу за женщиной, она бежит по узким улицам в сафьяновых туфлях, сбрасывает их.  Народ в этом месте страшноватый, она расталкивает локтями по пути. Вылетает на открытое пространство, где  мешки и колесо с обломком в крови.
Воет, резко разворачивается к прохожим. Утро следующего дня. Видимо, сообщили не домой – с какого-то бала или приема гнала лошадей всю ночь.
Срывает с корсажа жемчуг, камни, рвется шнуровка на спине, ткань. Зажимает в ладони кольца. По шее кровь: поранилась,  сдергивая ожерелье. Швыряет горстью в прохожих: «Подавитесь!»
Другой день и другие люди, не убийцы  …. Лица, все едино, обозленные, напряженные. Стук копыт, карета  между женщиной и толпой – от лошадей шарахаются. Вырывает у кучера кнут, щелчок с резким свистом по толпе… Кучер, огромный мужик, не двигается с места, принимая удар кнута – прикрывает тех, кто за ним. Не все могут уйти, лежат пьяные, несколько одноногих на деревяшках, женщины с тряпьем, с вонючими  корзинами потрохов на продажу.

Им повезло: не дорабатываешь по технике, подружка. –  вылетаю я в свое нынешнее женское 21 века, где в моем тайцзи и кунгфу хлыст, копье и шест – длинное оружие, обязательное, если занимаешься серьезно.

Снова в теле души Шута. Почему все это из МД так близко? Оказывается, стою на прежнем месте – перед мешками и своей дочерью.  Рядом, как и в минуту смерти – четверо призрачных.  Были там все время?
Почему я плачу? В МД можно плакать?

ЙЕЕЕХ! ЭТО – ДРУГИЕЕЕЕ!  Всадник, за спиной у него мальчишка из кареты. Разворачивает коня боком между женщиной и людьми, защищая от кнута с другого края рядом с кучером.
Мои дети, брат и сестра – близнецы.
Она хлестанула всего один раз – свои приняли удар, свои защитили сегодняшних на этой жуткой окраине. Сегодняшние такие же как вчерашние: они б не задумываясь прикончили  ее прямо там у оглобли в засохшей крови их отца, потом раздели и выкинули б голое тело с камнем на шее в реку, к отцу (но я этого не видел).
Отец столько сделал и для этих оборванцев, кое-кто обязан ему жизнью –  так длилось много лет. Дочь швырнула им, ради чего они его убили, брат и слуга-друг, который знает их с пеленок, приняли на себя ее удар кнута в порыве горя, ярости – увели волну мерзких вибраций мести, темной энергии толпы – все видят, все теперь понимают.
Дураки! Чокнутые!

ДУРАК

Из своего нынешнего сейчас чувствую то, что раньше только понимал ум, когда читала не прессу, а списки погибших в Беслане и медицинские записи о характере ранений: теперь ясно, отчего погибшие – офицеры от капитана и выше, почему командиры рванули под автоматы террористов без бронежилетов, без приказа свыше и не отдав приказ своим солдатам –  через долю секунды, практически одновременно после белой вспышки взрыва в спортзале. Белая вспышка  – ну да, проходили по химии.
Дураки! Чокнутые!

Я очень долго описываю проводнику, еще дольше пишу сейчас, а в том эпизоде – доля секунды и сразу темно. Почему темно? Видно, я вошел в ауру дочери – она потеряла сознание. Так потеряет сознание другая дочка,  я нынешнего воплощения, когда: «Наташенька, па …» – темнота, очнусь через какое-то время на диване. Папа скоропостижно – тоже на улице, зажав в руках таблетку нитроглицерина. Так вот откуда  ниточка?

Разбор полетов в МД. Я в своем обычном женском теле души, впервые почувствовала, как идет у меня процесс обучения.
Оказывается, душа не все понимает в жизни Шута. Человеческая жизнь приносит опыт и душа становится глубже, тоньше, многограннее –  сейчас по телу души высвечиваются радужными узорами дивной красоты новые кусочки пазла, распечатывая новые  файлы и нюансы.

Почему так легко вошел в ауру дочери? А вот отгадка: прошли земные годы, душа после смерти и отлетают лепестки женской фигуры – теперь узнаЮ: это мой любимый, мой партнер, мы с ним родились вместе душами, всегда воплощаемся вместе и  специализация в МД парой.
Еще летят лепестки женского облика, но обгоняет мысль его – мне: «Не смей никогда уходить раньше меня»

Дурак, – смеюсь и плачу я.
Светло и мы вместе, уже дышим – можем отдохнуть, ну а потом … –  наша работа. Но сначала бесконечный, самый прекрасный в МД дар и энергия: вместе, любим, смешно. А куда мы денемся?

Мой Шут. Я так рада, что ты есть в линии воплощений.  Я нынешняя горжусь твоей жизнью. У нас кое-что общее в клеточной памяти.
Я постараюсь, чтобы ты был доволен своей будущей мною. Мне так сложно сейчас, сложно и непонятно, помоги мне, пожалуйста. Ты есть у меня, а я у тебя.  Может, тебе интересно что-то из моего женского будущего. Да, еще объясни кое-что своей дочке, пусть мой любимый почувствует, каково оно в женском.

Я поздравляю тебя, родной, с Новым 2017!

Вспомни – покритикуй, посмейся, передразни, поерничай и всплакни.

ОС ТЕБЕ!

За иллюстрацию благодарю сайт “Ключи мастерства”

comments powered by HyperComments

ПРАВИЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ!

На сайте Вы не пропустите важную информацию и получите доступ к эксклюзивным материалам. Я ценю наше с вами время и серьезность намерений. СПАСИБО!



УДАЧИ!
Наташа Вольпина
 

Индивидуальное преподавание английского языка и русского как иностранный классическими методиками и с применением образно-эмоциональных техник. Активация памяти, избавление от стресса и барьера (язык как родной). Консультации по разным запросам клиента. Книги, в том числе по заказу. Восточные боевые и оздоровительные практики (тайцзи).